№56. memorabilia

Я разобьюсь стеклом тончайших фраз,
Осколками тебя невольно раня
С неровными, опасными краями,
Окрашенными в цвет любимых глаз.

кофе и немного нервно

Когда без сна раскалывается голова, возникает неотступное желание разорвать ночь напополам. И крепкий кофе как спасение, и во флегматичной глянцевой поверхности безликий интерьер. Скрипка издёргалась, упрашивая, и вдруг разревелась, так по-детски…
Всматриваясь в чёрное, тихое, словно из «Майской ночи», небо, я вспоминаю, как не было сил разбирать утопические воззрения почтенного мужа Томаса Мора. И всё же английских классиков я люблю ощутимо больше, чем немецких. Я вспоминаю наши оживлённые беседы после пар. Тогда хотелось много-много новых знакомств. Тогда постоянно хотелось валяться на диване, болтать ногами, потягивая через соломинку под блюзы боссановы из стоящего рядом с головой стакана зелёный чай с лимоном. Тогда кто-то отменил Клуб анонимных невзаимопонятых. Тогда, зачастую, понимали друг друга без слов и всегда приходили к согласию. Тогда невзаимпонятые по определению являлись неверным сочетанием двух особей Homo Sapiens. Если бы ещё тогда ты принял это во внимание, мой друг. Да, и мы продолжали тратить время и терять драгоценные минуты, а жизнь так коротка. И вся моя накопленная решительность не помогла мне повернуть реки наших судеб в одно русло. 
 

В плену, но без тебя.

сердца и ромашки

Осень ворвалась безумными ветрами, проливными дождями, холодными днями, бессонными ночами, жёлтыми листьями, странными мыслями в поисках истины, вопросы - как выстрелы… Мой друг, ты оказался кошмарно другим. А ведь раньше была одна волна, и ты читал мне Пастернака. Мне снилась осень в полусвете стёкол... Ты мне нравился. А потом стал просто противен. И я раздражалась из-за каждого твоего слова, а они все у тебя были переполнены надменностью и таким безразличием, что порой хотелось разбить телефон вдребезги, раз за разом в тебе разочаровываясь. Отшелестели последние листья, и я решила оставить тебя с твоим чёртовым реализмом наедине. Бесило. Холодная вечность. Пустое место. Одолжения. Нужно было бросить тебя на блошином рынке… Из тупого депрессива в фанаберию, из крайности в крайность, из огня да в полымя. Раздражало. К чёрту всё. 
Я очень сильно люблю тебя. Ведь я очень сильно хочу, чтобы ты… ты тоже любил меня. И об этом я буду кричать всю ночь.

Между нами костры догорающих дней -
От горючего дыма слезятся глаза,
И желанье быть вместе острей и сильней,
Но рассудок жестоко бесстрастен: нельзя.

Между нами руины сгоревших мостов,
Лабиринты сомнений, овраги разлук,
Потускневшая вязь неразгаданных снов,
И синицы, клюющие время из рук.

От меня до тебя - километры тоски,
Одинокой струны еле слышный мотив.
Пусть от дымного ветра не видно ни зги,
Но я знаю: ты есть, и надеюсь дойти.

Хотя всё это уже тогда не имело смысла. My treasure, my pleasure...
 

И наш раздор необъясним,
мы оба мучаемся с ним…

торты пахнут горьким миндалём

Было грустно, как в детстве. Страх осознания обречённости и последнего раза. Были некоторые поводы для грусти. Был ты. Была боль перемен. Точка поставлена, и ничего не будет. Надменность, холодность, крайности, порывы. Мне было обидно. Тебе было всё равно. Внутри протестовало, противилось. Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит, а ходят в праздной суете однообразные не те... Расстроенные чувства подстёгивались красивыми стихами, музыками и роликом для «Моей мелодии» Матье Шеди. Было грустно. 
Осень ворвалась... Я вернулась в детство. I’m young and I’m free… Для ребёнка мир огромен. I’m small and the world is big… Осень, стрессы. Зачем же переводить стрелки?