№184

Когда настанет конец света, я не хочу остаться в живых. Я хочу погибнуть, как грешница; хочу быть поглощённой бытием, недостойная седьмой расы. И в последнем моём взгляде в мокрое весеннее небо мир прочтёт о том, как я его любила.

№183

Чёрт. А я ведь удалила ту запись. Случайно. Можно, конечно, перепостить, но уже совершенно не в тему. Юль, если не трудно, оставь ещё раз тот коммент? Он так мне понравился. А я тебе ещё раз на него отвечу.
Ах да, та самая запись.

Блин, а я-то ведь уверена, что напишу тебе - и ты обязательно ответишь. Не с первого раза - так со второго, не со второго - так  с третьего, не с третьего - так с двадцатого. А потом всплывает откуда-то: а если не ответишь? Что делать-то буду? Что? В какие двери стучаться? Куда писать? звонить? Кого к кому подсылать?Да пусть бы и высосанное из пальца, но зато моё. Я всего лишь хочу голос твой услышать, от которого у меня перепонки в ушах лопаются, от которого я по всей комнате растекаюсь.
Глупый ты, глупый! Дурак! Чтоб тебе маны не было!

Вчера рассказала нашему общему знакомому, что мы помирились. «Умнички вы мои...» Как мило. Какая прелесть. Аж тошнит.

№184

И с тобой мне плохо.

И без тебя хоть в петлю лезь.

№183

А потом вижу тебя и думаю: какой же ты ангелочек, какой же ты сладенький...
И глажу тебя по щеке.

№182

А ты всё-таки ответил, подонок. Помучал меня какое-то время - и ответил. Решив, что на сегодня хватит. Чёрт, почему в нашей жизни всё решаешь ты? А я совсем безвольна; настолько, что соглашусь со всем, что ты скажешь, сделаю всё, о чём попросишь. Против тебя у меня нет сил, лишь слепая страсть; лишь нега от твоего шёпота, изламывающая мои кости в прах. Почему я люблю кого-угодно, но не тебя? Да потому что невозможно тебя любить. Тебя только хотеть можно неосознанно. Как я все эти дни мучалась, как мучалась - с ума сходила. Столько написала тебе - своего, чужого, пространственного, временного, сокровенного. И ровно на двадцатый раз, выждав, как самый последний, ответил ты. Любишь ты вырвать из слов самое острое и уколоть им ещё раз в повторе, в вопросе, в обмысливании. И я опять срываюсь, опять отдаюсь, опять перелистываю себя.  А ещё ты любишь написать по-русски латинской раскладкой и не исправить. И я сижу, подбираю буквы, даже не спрашивая тебя: а что это было? что это всё, чёрт возьми, значит?

Как ужасно низко.
Но всего ниже то, что чем глубже ты меня опускаешь, тем выше возносится моя душа,..
милый.

№181

Блин, а я-то ведь уверена, что напишу тебе - и ты обязательно ответишь. Не с первого раза - так со второго, не со второго - так  с третьего, не с третьего - так с двадцатого. А потом всплывает откуда-то: а если не ответишь? Что делать-то буду? Что? В какие двери стучаться? Куда писать? звонить? Кого к кому подсылать?

Да пусть бы и высосанное из пальца, но зато моё. Я всего лишь хочу голос твой услышать, от которого у меня перепонки в ушах лопаются, от которого я по всей комнате растекаюсь.

Глупый ты, глупый! Дурак! Чтоб тебе маны не было!

№180

Иногда мне следовало бы молчать, но я кричу. Если слова мои обидели тебя - прости. И мы можем никогда больше не общаться, но хотя бы ответь мне один-единственный раз. Просто в последний раз давай поговорим - и я ни о чём тебя больше не попрошу, никуда тебя больше не позову и не побеспокою более. Я наверняка не такая высоконравственная, как думаю о себе. И галактически далека от тех высот, к которым стремлюсь. Я глупая. Я маленькая. Я бесконтрольна. Я - кварковый взрыв. Прости мне мой характер дурацкий. Прости мне моё свободомыслие.
Почему тебе не ведомы предупреждения? Они дают шанс повернуть всё вспять. Я не хочу, чтобы ты думал, что всё это мне безразлично; я глупостей тебе наговорила и твоему знакомому сегодня. Всё это не моё, не моё. Это защита. Ибо даже под щитами я совершенно беззащитна. Не слушай себя, не смей делить это с кем-то. Я всегда жду, что ты поступишь так, как хотелось бы мне. Но это была бы я, а не ты; это был бы не ты.
Я дождусь вечера и всё тебе скажу. Всё, что поняла в этой игре. Да, я опять играю, наверняка, опять зефирная драма. Я насквозь драматична. Но я тебя верну. Я не люблю ходить из угла в угол по ночам, не люблю молитвенно складывать ладони, не люблю себя перебарывать. Пусть это и часть моей драмы. Изнутри к горлу подкатывает всё это, и я осторожно начинаю себя успокаивать - тихо, тихо; и я встаю и хожу из угла в угол, молитвенно сложив ладони. Изнутри подкатывает - и я смотрю в кружку с чаем и думаю: вот сейчас, сейчас в неё начнёт капать. А они не проливаются. Сегодня дождь внутри меня.

№179. книга гор

Жизнь выбрала тебя - но ты вправе отвергнуть вызов.

Каким был бы мир без дикого винограда и осенних дождей? Чем станет дорога без пыли и сталь без ржавчины? Чем станешь ты без людей?

Собой.

Нас не спросили, хотим ли мы жить. Но только нам дано выбирать путь. Пойми свою дорогу, поймай свой ветер. Пусть мир останется равниной - тебе предназначено быть скалой. Пока есть свет, ты можешь отбросить тень. Пока есть солнце и воздух, всегда будет ветер. И хорошо, что он порой бьёт в лицо.

Научись писать - на опавших листьях и струях горной реки. Научись отвечать за себя - и не задавать вопросы другим.

 

Я вспоминала. Последняя ночь в последнем доме, который был мне родным: время памяти. Ласково светил ночник, и блуждали по коридорам тени - я не могла их слышать, но знала, что они есть. Не говорите, что я не умею любить. Не думайте, что я не хотела быть благодарной. Но у свободы нет рамок, а значит - у меня не осталось выбора.

Я брала книги с полок - древние книги, залитые в прозрачный пластик. На них можно лишь смотреть, но если разорвать оболочку, то бумага истлеет, сгорит. Я не хочу судьбы консервированных книг. Лучше быстрая жизнь, чем медленная смерть.

В книге важны только два цвета - чёрный и белый. Жёлтая паутина времени нужна лишь нашему самолюбию. Я открывала книги наугад - и читала то, что должна была прочесть в эту последнюю ночь. Прочесть, чтобы отринуть. Прочесть и поверить.

Остаться собой.

Никогда не думай, что при помощи слов ты можешь сгладить свои недостатки или придать блеск своим достоинствам... Человеку, который ничего о себе не рассказывает или рассказывает всё, никто ничего не доверит.

Я взяла слова, чтобы рассказать всё. Не верьте мне. Не доверяйте своей души. Но горячий воск слов на моих руках. И когда слова остынут, превратятся в чёрные на белом тени, они сохранят отпечаток ладоней.

Читайте с моих рук... Мне смешны и дороги книги, отрицающие власть слова. Безумны слова, отрицающие власть книг. Я жила их жизнью - прежде чем начать свою. Меня учили любви слова, прошедшие сквозь века. Я знала - это про меня.

Это из меня слепили живой цветок, счастливый цветок, и я ждала тепла, которое заставит раскрыться. Но не было тепла - наверное, оно осталось с теми, кто умел любить и страдать. С теми, кто видел в любви живой цветок, с теми, кто находил о любви слова, заставляющие любить, с теми, кто говорил о гибели любви так, что хотелось умереть.

Как я ненавидела писателей, заставляющих придумывать хорошие окончания к их книгам! Как я влюблялась в них - они не умели лгать... Как любила их героев - писатели могли умереть, а книги жили...

В наше время не любят разжигать огонь. Говорят, что пламя устарело вместе с колесом.

Я научусь разжигать огонь. А колесо мне не жалко. Лучше ходить по земле.

 

Если не можешь стать счастьем - будь болью. Разучившись любить, не спеши ненавидеть. Вспомни, что говорили давным-давно: мало кто из людей умеет любить и ненавидеть. Любовь их - это необузданная слабость, губительная для предмета их любви, ненависть - горячая, стремительная, слепая сила, всегда губительная для них самих. Когда ты почувствуешь, что способен любить, - сходи с Дороги и строй Дом. Если тебе показалось, что можешь ненавидеть, - беги!

№179

Счастье.



Дождь.

№178

Когда я умру, напишите на моём надгробии «Она была мерзкой маленькой ведьмой... Forever young.».