№147

Всё равно.
Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю.

        

№148

Я хочу поговорить с тобой, но боюсь что-то нарушить, боюсь спугнуть. Как мне быть, как мне быть...

№146

Я в каком-то сумраке-ступоре. Время замедлилось; течёт с чувством, с толком, с расстановкой. Я произношу слова, но всё не то. Иногда мной овладевают идеи поступить как Вика Острова в своё время. И я берусь сочинять этот огромный пост, после которого, по классике жанра, нужно раствориться в электронных вихрях. Я подумывала переехать, сменить контакты, перечеркнуть всё, по старой доброй традиции, блеском для губ, который, кстати говоря, закончился, а это верный знак к тому, что можно срезать новый пласт, переродиться и начать заново. В моём опустевшем мире чёрная девочка взяла всё в свои руки: навела порядок в мыслях, внушила мне нечто, что помогает оставаться спокойной. Но стоит ей лишь на миг отвлечься, как я тут же начинаю плакать, всхлипывать всей этой брошенной нежностью, переполняющей меня. А она держит меня за плечи и шепчет: «Ни к чему... Ни к чему...». Мне, одинокой в своём Пантеоне, остаются лишь три слова: «Пусть будет так». Я произношу слова, но всё не то. Всё не то, всё не так. Но я приняла этот дождь до последней капли и научусь идти под ним, не намокая. 
Вчера вечером мы здорово сходили в данж с ребятами из клана. Когда я ждала их у Тёмной обители, в аську написала Аницка. Я, конечно, попросила меня подождать, но она почему-то вышла. Нужно вырваться из этого оцепенения и пойти погулять. В данже было спокойно и совсем не страшно, несмотря на мой так ненавистный мною левел, из-за которого многие не упускают возможности меня слить. Когда у меня был девятый левел, и я забежала на Равнину побед, а потом не могла выбраться оттуда из-за мобов, которые ложили меня с одного удара, я всё думала о воиснком звании и мече, на котором буду рассекать просторы мира. Теперь у меня всё это есть, но левелом я всё так же недовольна. Боже мой, всё как в жизни: сверху всегда кто-то есть. Я гордилась нашей командой, нашей слаженностью. Это мой второй клан, и мне в нём значительно лучше. Оттого, что со мной в нём дорогие мне люди из моего старого клана. Оттого, что есть другие, готовые всегда прийти на помощь. Меня переполняло, когда наш топовый лучник Девил Джин выпускал стрелы в босса, а Игорь стоял сзади и так красиво всех хилил. Это непроговариваемое согласие прекрасно. Я бы с радостью перенеслась в PW, как старик Хоттабыч из современного одноимённого нашего фильма. 
Что ещё добавить. Я решила жить дальше, и пока что неплохо получается. Причём сразу в двух мирах. :)

№145

У меня истончились руки. И мне душно в этой комнате. Внутри всё переворачивается от грусти. У меня истончились руки. Я всю себя ощущаю так утончённо. Я по-особенному хрупкая и нежная. Я хожу из комнаты в комнату. Я уже который день не знаю, куда себя деть. Я уже который день не знаю, с какой стороны мне подойти к этому, чтобы осознать, что ничего больше нет, что ничего больше нет. Я должна держаться, должна быть сильной... но я не могу... не могу. :( Так трудно. Я не привыкла терять моих самых любимых, моих самых лучших. Я теряла эгоистов, изменщиков, лжецов. Но я не привыкла терять моё счастье. Я и плачу то урывками, нерегулярно. Иногда мне даже бывает спокойно, и я могу чуточку улыбнуться чему-то мимолётному. В такие моменты особенно трудно, потому что я не задурманенным тяжестью слёз разумом начинаю понимать, что мой мир опустел. Словно бы солнышко вышло на долгий сладкий день из-за тучи и вновь спряталось назавтра. Такой долгий и сладкий. Мой самый сладкий. Никто не целовал меня так, как ты. Никто так, как ты, ко мне не относился. Когда теряешь кого-то, лучше не думать о нём, иначе это просто невыносимо. Совершенно. Невозможно. С этим. Жить. С чувством такой несправедливости. У меня порой в голове не укладывается, что всё это случилось с нами. Я порой не могу осмыслить того, что они нас всё-таки добили. Но я так всеобъемлюще нежно люблю тебя, я так люблю тебя, что вмиг начинаю любить и твои решения. Все твои решения. Никто бы лучше и не придумал. После твоих слов, после твоих постов невозможно уснуть. Кто бы ещё мог разрешить это так, как ты, мой особенный, мой единственный. Я ведь не могу объяснить на словах, что не страдаю вымышленными образами тебя. Я бы вскрыла свой мозг, только чтобы показать тебе эти процессы холодного расчёта, подбора, оценки, которые там идут. Я бы засняла на плёнку все мои щелчки, после которых только одна дорога - к тебе в объятья. Иногда нужно просто вырезать память... Да. И время, конечно, заживляет раны, только где ещё найти твоих слов, твоих глаз, твоих поцелуев. Мне хочется стереть из своей жизни всё то, что было до тебя и всё то, что будет после. Чтобы был лишь один такой день, как у Дэвида с мамой в «Искусственном разуме», один долгий и сладкий день, и чтобы мы были вместе. И чтобы был только один этот день, а больше ничего бы и не существовало. Я так люблю тебя, мой лучший. Если нельзя бороться, то можно смириться и принять всё, как есть. Я принимаю до последнего словечка твоё решение. Мы ведь можем любить и так. Этого-то у нас не отнять. Я всегда буду рядом, всегда буду с тобой. Я буду тебя оберегать, буду помогать тебе, чтобы всё у тебя складывалось, чтобы всё получалось. Пусть будет так. Ты будешь счастлив, мой любимый. Ведь только ради этого я и живу. Ты всегда будешь помнить обо мне больше, чем я сама о себе помню. А я оставлю дверь незапертой. Чтобы не жарко, чтобы пахло сиренью, скоро зацветёт. Чтобы у тебя в этой жизни всегда оставалась потаённая комнатка, где можно укрыться от бури. Еу вой фи аколо.

№144

Я никогда не думала, что мы с ней сольёмся. И это, вот чёрт, всё те же мои пессимистические настроения. И всё-таки я до последнего буду ждать Тебя и верить в лучшее.

Нет. Не верю, что так может быть,
и каждый из нас будет плыть
в своём направленьи по настроенью.
Москва... слезам не верит.
Кто захочет - тот проверит.

Идти и знать, что тебе никуда,
и знать, что ты не существуешь,
но честно тоскуешь по тем, кто так тебя не любит...

Я проверяла. Моим слезам она уж точно не поверила. 

Утром после душа скину эту песню на плэйер и буду заливаться слезами в автобусе по дороге в универ. Иногда я чувствую, что мне нравится страдать, мучиться, плакать до боли в сердце, всхлипывая от слёз, как маленькая. Иногда я чувствую, что мне нравятся мои красные глаза, моё разбитое сердце и разорванная душа. Глянцевые журналы, я вам скажу, иногда говорят нам мудрые вещи. Порой очень сложно следовать старой мудрой притче и отпускать то, что нам очень дорого, чтобы созданное для нас к нам обязательно вернулось. Думаю, в одном из следующих постов я целиком опубликую здесь эту статью. А вообще, я иногда чувствую, будто у меня над плечом порхает кто-то, кто мне помогает, кто летает за мной повсюду и ищет для меня эти самые коридоры, по которым убегать мне потом от призраков отчаяния. Я не верю в Бога с религиозной точки зрения. Возможно, я представляю его себе как нечто философское, возможно, и нет. Я ещё не разобралась до конца в этом. Но что поразительно - мне вместе со всем этим кажется, что у меня есть ангел-хранитель. Я никогда его не видела, но постоянно чувствую его присутствие. Думаю, он пришёл ко мне в то утро из моего светлого беззаботного детства, когда мне приснился сон про какого-то незнакомого мне мальчика и тигра. Я уже и не помню, снился ли мне этот сон на самом деле, или я сама это себе придумала от большой склонности к фантазиям, но тем не менее. Просто иногда, когда мне так плохо, так больно, так трудно, так тяжело, словно бы сама жизнь берёт меня под плечи, не даёт упасть, заставляет стоять из последних сил, подставляет какие-то подпорки, костыли реальности, прямо как у одного гения, чтобы я дышала, чтобы я жила, чтобы я хоть во что-то верила и хоть по какой-то причине была хотя бы чуточку счастлива. Кто ещё это может быть? тот, кто постоянно подаёт мне эти знаки, знамения со страниц книг и журналов, с экрана ТВ, с рекламных постеров вдоль дороги, с витрин и из обрывков случайно подслушанных разговоров, случайно подсмотренных жизней? Я собираю всё это вместе, бережно прочитываю, просматриваю, прослушиваю, складываю в стопочку на полках моей памяти. И жить становится как-то понятнее, а может, даже и легче. Кто бы ты там ни был, но спасибо, конечно. Если ты есть, если ты рядом, приснись мне сегодня хоть на пару секунд, и чтобы я с утра обязательно тебя вспомнила, и чтобы потом никогда не забывала. Надо же ведь знать, что ты есть, что это ты.

№143

Сейчас трудно. Очень, немного или самую капельку - я пока что ещё не решила. Поэтому просто трудно. Я не знаю, где искать выхода, и есть ли он вообще. Это так невыносимо, когда все твои слова, все твои чувства, вырванные из сердца клочьями, разбиваются вдребезги о холодную стену полного игнора, давящей на виски сухости фраз, неизвестности, которой даже врагов не казнят, а у меня на ужин это уже привычное блюдо. Иногда я кажусь себе большой грешницей и думаю, что это мне за мои ошибки, которых я не совершила бы, если бы знала, как надо, если бы умела, если бы получалось. Но в одном случае мне никто ничего не объяснил вовремя, а я чувствовала себя хозяйкой своей жизни, хотя это всё, конечно, совсем не так, ведь всеми нами хозяйничает Кто-то, то самое Огромное Облако Энергии в центре Космоса, который не бесконечен, но безграничен. В другом случае я и знала, как поступать, ведь столько раз наглядно продемонстрировали, как поступать не надо, столько ран, уже давно покрывшихся корочкой, но иногда начинающих саднить так, все разом, что кажется, это закончится лишь на последнем этапе эстафеты, куда нам всем дорога. Но и до него хочется добежать с начатой бутылкой прохладной воды и не очень уставшим, и не слишком вспотевшим. А не выходит, чёрт возьми. Часто знаю, что веду себя не так, что говорю не то, знаю, к чему всё это может привести, знаю, что потом буду казнить себя раз за разом, только ничего не могу поделать. obscure сказала, что это сидит где-то в горле. Вот там. Да. Это, называющее меня в моих грёзах, моих полусонных мечтаниях, моих гипнагогических образах «чёрной девочкой» и заставляющее меня проснуться, подорваться, судорожно выглянуть в окно и потом ещё долго, тяжело дыша, всматриваться в проносящиеся за ним деревья и вечернее солнце, прыгающее через скакалки железнодорожных проводов. Получается, знаю, как, но всё делаю иначе. Я слаба. Я так слаба перед своими демонами. Кто бы составил обряд светского экзорцизма для современных неприкаянных? Ещё не раз слетать под лезвием гильотины головам моей слабости, которые тут же вырастают на месте отрубленных и сразу же начинают мной повелевать. Если бы только кто мне помог. Но гордость, нежелание навязываться, «зачем кому-то мои траблы?»... зачем? В такие времена, как сейчас, я думаю, а зачем вообще рождаться? Зачем я была рождена на этот свет? Почему нельзя было создать прецедент и позволить мне быть простой эфемерной сущностью, бестелестностью, возникшей из ниоткуда и никуда не исчезающей, вечной, как прописные истины, без рождения, без смерти, без чувств. И чёрт с ним, что потом было бы столько желающих, жаждущих эфемерности и бестелесности. Я была бы пионером, первопроходцем; в этом ведь тоже есть своё счастье...

Я же сама хотела тебя всегда, всю жизнь. Ты ведь предел всего и предел меня. И если нельзя бороться, то лучше тогда смириться. И принять всё, как есть.
Зато мне не страшно, зато всё остальное померкло. Всё глупости.
И я люблю тебя больше всей жизни своей.

Прости, obscure.