№143

Сейчас трудно. Очень, немного или самую капельку - я пока что ещё не решила. Поэтому просто трудно. Я не знаю, где искать выхода, и есть ли он вообще. Это так невыносимо, когда все твои слова, все твои чувства, вырванные из сердца клочьями, разбиваются вдребезги о холодную стену полного игнора, давящей на виски сухости фраз, неизвестности, которой даже врагов не казнят, а у меня на ужин это уже привычное блюдо. Иногда я кажусь себе большой грешницей и думаю, что это мне за мои ошибки, которых я не совершила бы, если бы знала, как надо, если бы умела, если бы получалось. Но в одном случае мне никто ничего не объяснил вовремя, а я чувствовала себя хозяйкой своей жизни, хотя это всё, конечно, совсем не так, ведь всеми нами хозяйничает Кто-то, то самое Огромное Облако Энергии в центре Космоса, который не бесконечен, но безграничен. В другом случае я и знала, как поступать, ведь столько раз наглядно продемонстрировали, как поступать не надо, столько ран, уже давно покрывшихся корочкой, но иногда начинающих саднить так, все разом, что кажется, это закончится лишь на последнем этапе эстафеты, куда нам всем дорога. Но и до него хочется добежать с начатой бутылкой прохладной воды и не очень уставшим, и не слишком вспотевшим. А не выходит, чёрт возьми. Часто знаю, что веду себя не так, что говорю не то, знаю, к чему всё это может привести, знаю, что потом буду казнить себя раз за разом, только ничего не могу поделать. obscure сказала, что это сидит где-то в горле. Вот там. Да. Это, называющее меня в моих грёзах, моих полусонных мечтаниях, моих гипнагогических образах «чёрной девочкой» и заставляющее меня проснуться, подорваться, судорожно выглянуть в окно и потом ещё долго, тяжело дыша, всматриваться в проносящиеся за ним деревья и вечернее солнце, прыгающее через скакалки железнодорожных проводов. Получается, знаю, как, но всё делаю иначе. Я слаба. Я так слаба перед своими демонами. Кто бы составил обряд светского экзорцизма для современных неприкаянных? Ещё не раз слетать под лезвием гильотины головам моей слабости, которые тут же вырастают на месте отрубленных и сразу же начинают мной повелевать. Если бы только кто мне помог. Но гордость, нежелание навязываться, «зачем кому-то мои траблы?»... зачем? В такие времена, как сейчас, я думаю, а зачем вообще рождаться? Зачем я была рождена на этот свет? Почему нельзя было создать прецедент и позволить мне быть простой эфемерной сущностью, бестелестностью, возникшей из ниоткуда и никуда не исчезающей, вечной, как прописные истины, без рождения, без смерти, без чувств. И чёрт с ним, что потом было бы столько желающих, жаждущих эфемерности и бестелесности. Я была бы пионером, первопроходцем; в этом ведь тоже есть своё счастье...

Я же сама хотела тебя всегда, всю жизнь. Ты ведь предел всего и предел меня. И если нельзя бороться, то лучше тогда смириться. И принять всё, как есть.
Зато мне не страшно, зато всё остальное померкло. Всё глупости.
И я люблю тебя больше всей жизни своей.

Прости, obscure.