№24. как сдавались бастионы

Для меня всё это пока что не так значительно. И я смеюсь в лицо своей слабости, а вечером за чашкой чая, опуская ресницы и отводя в сторону взгляд, позволяю себе рассказать чуть больше, чем можно. Только ногти нервно выстукивают свою дробь, будто силясь прогнать деланный сарказм. И это не защита, а попытки предупреждения.
Для меня всё это пока что не так правдоподобно. И кажется, что утром, проверяя почту, я наткнусь на письмо из "Общества открытых глаз", и мне сообщат, что Ты - a virtual model, а я - подопытный кролик. И завтрак, и обед, и ужин окажутся пересоленными. И боязнь такого расклада, без ссылок на осторожность, - первая ласточка веры.
Для меня всё это пока что не так серьёзно. И я думаю над каждым словом минут пятнадцать, заменяя ответы, которых ещё не родилось, выражениями спонтанных эмоций. И устраиваю штурмы Твоих фраз, потому что ещё не привыкла к тому, что на том конце проводов кто-то представляет себе мою улыбку.
Я невольница односторонних контактов и больна самопожертвованием без права на орден. У меня в голове не укладывается, что всё это возможно. И моей суверенности осталось противиться ещё пол-минуты, ей Богу. И то в прошлом.
А ко мне в дверь этой ночью позвонила бригада ремонтников. И они сказали, что от Тебя, что им велено разрисовать тут стены тюльпанами. Я вздохнула, пожала плечами, впустила их и сдалась.